Неточные совпадения
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного
существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого
стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Кто ведает из трепещущих от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее есть
существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему
стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда от стыда не краснели, разве от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Когда я теперь вспоминаю его, я нахожу, что он был очень услужливый, тихий и добрый мальчик; тогда же он мне казался таким презренным
существом, о котором не
стоило ни жалеть, ни даже думать.
— Да, — повторила Катя, и в этот раз он ее понял. Он схватил ее большие прекрасные руки и, задыхаясь от восторга, прижал их к своему сердцу. Он едва
стоял на ногах и только твердил: «Катя, Катя…», а она как-то невинно заплакала, сама тихо смеясь своим слезам. Кто не видал таких слез в глазах любимого
существа, тот еще не испытал, до какой степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.
Я ему продал за четыреста рублей лошадь, которая
стоила тысячу, и это бессловесное
существо имеет теперь полное право презирать меня; а между тем сам до того лишен способности соображенья, особенно утром, до чаю, или тотчас после обеда, что ему скажешь: здравствуйте, а он отвечает: чего-с?
Клим Самгин смял бумажку, чувствуя желание обругать Любашу очень крепкими словами. Поразительно настойчива эта развязная девица в своем стремлении запутать его в ее петли, затянуть в «деятельность». Он
стоял у двери, искоса разглядывая бесцеремонного гостя. Человек этот напомнил ему одного из посетителей литератора Катина, да и вообще Долганов имел вид
существа, явившегося откуда-то «из мрака забвения».
Перед нами
стояло существо, едва имевшее подобие человека, ростом с обезьяну.
И однако же, пред ним
стояло, казалось бы, самое обыкновенное и простое
существо на взгляд, — добрая, милая женщина, положим красивая, но так похожая на всех других красивых, но «обыкновенных» женщин!
Правда, это
существо столь долго
стояло пред ним как идеал бесспорный, что все юные силы его и все стремление их и не могли уже не направиться к этому идеалу исключительно, а минутами так даже и до забвения «всех и вся».
Стояло и торчало где-то какое-то
существо или предмет, вроде как торчит что-нибудь иногда пред глазом, и долго, за делом или в горячем разговоре, не замечаешь его, а между тем видимо раздражаешься, почти мучаешься, и наконец-то догадаешься отстранить негодный предмет, часто очень пустой и смешной, какую-нибудь вещь, забытую не на своем месте, платок, упавший на пол, книгу, не убранную в шкаф, и проч., и проч.
Русская реакция по
существу всегда враждебна всякой культуре, всякому сознанию, всякой духовности, за ней всегда
стоит что-то темно-стихийное, хаотическое, дикое, пьяное.
Он пришел в столовую. Тетушки нарядные, доктор и соседка
стояли у закуски. Всё было так обыкновенно, но в душе Нехлюдова была буря. Он не понимал ничего из того, что ему говорили, отвечал невпопад и думал только о Катюше, вспоминая ощущение этого последнего поцелуя, когда он догнал ее в коридоре. Он ни о чем другом не мог думать. Когда она входила в комнату, он, не глядя на нее, чувствовал всем
существом своим ее присутствие и должен был делать усилие над собой, чтобы не смотреть на нее.
Он был уверен, что его чувство к Катюше есть только одно из проявлений наполнявшего тогда всё его
существо чувства радости жизни, разделяемое этой милой, веселой девочкой. Когда же он уезжал, и Катюша,
стоя на крыльце с тетушками, провожала его своими черными, полными слез и немного косившими глазами, он почувствовал однако, что покидает что-то прекрасное, дорогое, которое никогда уже не повторится. И ему стало очень грустно.
Она примирительно смотрела на весь мир. Она
стояла на своем пьедестале, но не белой, мраморной статуей, а живою, неотразимо пленительной женщиной, как то поэтическое видение, которое снилось ему однажды, когда он, под обаянием красоты Софьи, шел к себе домой и видел женщину-статую, сначала холодную, непробужденную, потом видел ее преображение из статуи в живое
существо, около которого заиграла и заструилась жизнь, зазеленели деревья, заблистали цветы, разлилась теплота…
Я взял перышко и только взглядом мог выразить весь свой восторг и благодарность. Я был не только весел и доволен, я был счастлив, блажен, я был добр, я был не я, а какое-то неземное
существо, не знающее зла и способное на одно добро. Я спрятал перышко в перчатку и
стоял, не в силах отойти от нее.
В Его власти
стоял тот принцип начала, который был в нем как простая возможность и, следовательно, без Его воли есть ничто, этот принцип начала, который в глубине своего
существа Он усматривает как простую возможность сохранить в скрытом состоянии или возвести к действительности.
Русские мыслили о всех проблемах по
существу, как бы
стоя перед тайной бытия, западные же люди, отягченные своим прошлым, мыслили о всех проблемах слишком в культурных отражениях, т. е. в русской мысли было больше свежести и непосредственности.
— Нет,
постой. Это еще только одна половина мысли. Представь себе, что никакого миллионера Привалова никогда не существовало на свете, а существует миллионер Сидоров, который является к нам в дом и в котором я открываю
существо, обремененное всеми человеческими достоинствами, а потом начинаю думать: «А ведь не дурно быть madame Сидоровой!» Отсюда можно вывести только такое заключение, что дело совсем не в том, кто явится к нам в дом, а в том, что я невеста и в качестве таковой должна кончить замужеством.
Не верю я этому; и гораздо уж вернее предположить, что тут просто понадобилась моя ничтожная жизнь, жизнь атома, для пополнения какой-нибудь всеобщей гармонии в целом, для какого-нибудь плюса и минуса, для какого-нибудь контраста и прочее, и прочее, точно так же, как ежедневно надобится в жертву жизнь множества
существ, без смерти которых остальной мир не может
стоять (хотя надо заметить, что это не очень великодушная мысль сама по себе).
— Нет, лучше сказать. Я давно хотел сказать; я уже сказал, но… этого мало, потому что вы мне не поверили. Между нами все-таки
стоит одно
существо…
Природа мерещится при взгляде на эту картину в виде какого-то огромного, неумолимого и немого зверя, или, вернее, гораздо вернее сказать, хоть и странно, — в виде какой-нибудь громадной машины новейшего устройства, которая бессмысленно захватила, раздробила и поглотила в себя, глухо и бесчувственно, великое и бесценное
существо — такое
существо, которое одно
стоило всей природы и всех законов ее, всей земли, которая и создавалась-то, может быть, единственно для одного только появления этого
существа!
Однажды привиделся ему сон.
Стоит будто он в ангельском образе, окутанный светлым облаком; в ушах раздается сладкогласное ангельское славословие, а перед глазами присносущий свет Христов горит… Все земные болести с него как рукой сняло; кашель улегся, грудь дышит легко, все
существо устремляется ввысь и ввысь…
Всякое
существо, сбрасывая с себя пыль рационалистической рефлексии, касается бытия, непосредственно
стоит перед его глубиной, сознает его в той первичной стихии, в которой мышление неотделимо от чувственного ощущения.
Гибнет окончательно и безвозвратно каждое
существо по своей вине, и эгоизм страдания тех, которые предпочли небытие, избрали себе зло, не может, не должен
стоять на пути к спасению.
— Твоя мать — совершеннейшее и прелестнейшее
существо, mais [Но (франц.).]… Одним словом, я их, вероятно, не
стою. Кстати, что у них там сегодня? Они за последние дни все до единой какие-то такие… Я, знаешь, всегда стараюсь игнорировать, но там что-то у них сегодня завязалось… Ты ничего не заметил?
— Ах, милая, напротив, это, говорят, доброе и рассудительное
существо, ее покойник выше всех своих племянниц ценил. Правда, я ее не так знаю, но — вы бы ее обольстили, моя красавица! Ведь победить вам ничего не
стоит, ведь я же старуха — вот влюблена же в вас и сейчас вас целовать примусь… Ну что бы
стоило вам ее обольстить!
Сбоку матери Агнии
стоит в почтительной позе Марина Абрамовна; сзади их, одною ступенькою выше, безответное
существо, мать Манефа, друг и сожительница игуменьи, и мать-казначея, обе уж пожилые женщины. На верху же крыльца, прислонясь к лавочке,
стояли две десятилетние девочки в черных шерстяных рясках и в остроконечных бархатных шапочках. Обе девочки держали в руках чулки с вязальными спицами.
— А нет, Анна Львовна, этого нельзя говорить, — снисходительно заметил Белоярцев. — Это только так кажется, а в
существе это и есть тот тонкий путь, которым разврат вводится в человеческое общество. Я вам подаю бурнус, я вам поднимаю платок, я перед вами растворяю двери, потому что это ничего не
стоит, потому что это и вам самим легко было бы сделать без моей помощи.
Арапов
стоял перед ним как новый тип и казался ему
существом в высшей степени загадочным.
Выше же любви к ближнему, к человеку
стоит лишь любовь к Богу, который тоже есть конкретное
существо, личность, а не отвлеченная идея добра.
Но в этом случае действует аффект ревности, которая нравственно не
стоит выше обиды и мести, действует дурная воля быть собственником другого
существа и честь, положенная не в том, что исходит от человека, а в том, что входит в человека, т. е. не в собственных чувствах, а в чувствах другого человека.
Антропология православная мало разработана, но для нее в центре
стоит учение об образе и подобии Божьем в человеке, т. е. человек сотворен духовным
существом.
Людям кажется, что требуют от них всего этого не люди, а какое-то особое
существо, которое они называют начальством, правительством, государством. А
стоит только спросить себя: кто такое это начальство, правительство, государство, чтобы понять, что это просто люди, такие же, как и все, и что приводить в исполнение все их предписания будет не кто иной, а только тот самый разряд людей, над которыми и производятся эти насилия.
Если человек только телесное
существо, то смерть — конец чего-то столь ничтожного, что не
стоит и сожалеть о нем. Если же человек
существо духовное и душа только временно живет в теле, то смерть только перемена.
Разобрать это отношение внешней формы к внутренней силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить,
стоит ли автор в уровень с теми естественными стремлениями, которые уже пробудились в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка дел; затем — в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он
существо дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность предмета или только некоторые его стороны.
Против самых ворот дома, в котором я квартировал,
стоял фонарь. Только что я стал под ворота, вдруг от самого фонаря бросилась на меня какая-то странная фигура, так что я даже вскрикнул, какое-то живое
существо, испуганное, дрожащее, полусумасшедшее, и с криком уцепилось за мои руки. Ужас охватил меня. Это была Нелли!
Устиновым овладело такое чувство презрения и гадливости и вместе с тем сожаления к этому уничтоженному
существу, которое
стояло теперь перед ним, тщетно ловя его руки, что ему хотелось только вырваться поскорей отсюда на свежий воздух, на свет Божий.
Было время, я ей нравился: но, во-первых, я для нее слишком легкомысленный молодой человек, а ты
существо серьезное, ты нравственно и физически опрятная личность, ты…
постой, я не кончил, ты добросовестно-умеренный энтузиаст, истый представитель тех жрецов науки, которыми, — нет, не которыми, — коими столь справедливо гордится класс среднего русского дворянства!
Возле меня сидело
существо, единственно порядочное и достойное уважения… Двух только людей знал я в нашем уезде, которых я в силах был любить и уважать, которые одни только имели право отвернуться от меня, потому что
стояли выше меня… Это были Надежда Калинина и доктор Павел Иванович… Что ожидало их?
Казалось, век
стоял бы он так за прилавком да торговал бы конфектами и оршадом; между тем как то милое
существо смотрит на него из-за двери дружелюбно-насмешливыми глазами, а летнее солнце, пробиваясь сквозь мощную листву растущих перед окнами каштанов, наполняет всю комнату зеленоватым золотом полуденных лучей, полуденных теней, и сердце нежится сладкой истомой лени, беспечности и молодости — молодости первоначальной!
И с внезапной острой тоскою в сердце он понял, что не будет ему ни сна, ни покоя, ни радости, пока не пройдет этот проклятый, черный, выхваченный из циферблата час. Только тень знания о том, о чем не должно знать ни одно живое
существо,
стояла там в углу, и ее было достаточно, чтобы затмить свет и нагнать на человека непроглядную тьму ужаса. Потревоженный однажды страх смерти расплывался по телу, внедрялся в кости, тянул бледную голову из каждой поры тела.
Стоит взглянуть на этот снимок (секретарь берет его со стола и говорит: вот он!), чтоб убедиться, что такую путаницу перекрестных следов могут оставить только
существа, достоверно знающие, что ожидает их впереди, и потому имеющие полное основание спешить.
Все они сделали то, что сделали, и готовятся делать то, что предстоит им, только потому, что представляются себе и другим не тем, что они суть в действительности, — людьми, перед которыми
стоит вопрос: участвовать или не участвовать в дурном, осуждаемом их совестью деле, а представляются себе и другим различными условными лицами: кто — царем-помазанником, особенным
существом, призванным к попечению о благе 100 миллионов людей, кто — представителем дворянства, кто — священником, получившим особенную благодать своим посвящением, кто — солдатом, обязанным присягой без рассуждения исполнять всё, что ему прикажут.
Человек, понятый окончательно как природное, детерминированное
существо, не
стоит перед этой тайной, перед ней
стоит лишь человек, как
существо духовное.
Хотя все подробности скорбного семейного синодика были исчерпаны очень быстро, но синодик этот до такой степени неотступно
стоял перед этими подавленными
существами, что все мыслительные их способности были как бы прикованы к нему.
Вот он состарелся, одичал, одной ногой в могиле
стоит, а нет на свете
существа, которое приблизилось бы к нему, «пожалело» бы его.
Не светская женщина теперь перед вами, вам
стоит только взглянуть на меня, не львица… так, кажется, нас величают… а бедное, бедное
существо, которое, право, достойно сожаления.
Тот был дикий зверь вполне, и вы,
стоя возле него и еще не зная его имени, уже инстинктом предчувствовали, что подле вас находится страшное
существо.
Он
стоял поодаль, вытянутый в струнку, и всем
существом своим лихорадочно выжидал мгновения на что-нибудь понадобиться, чтоб лететь исполнять желания его превосходительства.
Да и, наконец, если обвинение окажется несправедливым, что за беда; ей скажут: «Поди, голубушка, домой; видишь, какое счастие, что ты невинна!» А до какой степени все это вместе должно разбить, уничтожить оскорблением нежное
существо — этого рассказать не могу; для этого надобно было видеть игру Анеты, видеть, как она, испуганная, трепещущая и оскорбленная,
стояла при допросе; ее голос и вид были громкий протест — протест, раздирающий душу, обличающий много нелепого на свете и в то же время умягченный какой-то теплой, кроткой женственностию, разливающей свой характер нежной грации на все ее движения, на все слова.